urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak freken_freak freken_freak 2008-10-13T13:18:11Z urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:8466 2008-10-13T13:18:11Z 2008-10-13T13:18:11Z Ви будете немножечко смеяться, но это блог еще kicking.<br /><br />Обь твою муть, я не понимаю, почему я не могу вести этот блог нормально. Долбанные эскаписты-интроверты вроде меня должны обожать вести блоги. Они вроде как должны сидеть в них в рабочее время, поверять им всякие тайнодушевные откровения, похерять... похеривать... а! херить ради них нормальное человеческое общение.... Или не должны? Какая сложная фигя эта жизнь... И кажется, из меня даже долбанный эскапист-интроверт какой-то кривой.<br />Ну, а теперь, когда с посыпанием себя пеплом и бытовыми отходами покончено - о приятном. Вышла толстенная смачная биография Лавкрафта. Вот аннотушечка:<br /><br /><br />Папа Ктулху<br />Спрэг де Камп Л.<br />Лавкрафт: биография <br />СПб.: Амфора, 2008. <br />Маленький Говард мог ответить маме цитатой из Цицерона, причем на латыни, но не умел качаться на качелях. Бодрствовать Говард предпочитал ночью, а спать днем, и ему часто снилось, что черные, крылатые и шипастые существа без лиц – ночные мверзи – хватают его и уносят в неведомые края мертвых и ужасных городов, чтобы бросить с высоты на игольчатые шапки загадочных гигантских гор. И этот маленький мальчик рос-рос, рос-рос, становясь чем старше, тем страньше… и если вы любите фантастику, то, наверное, уже догадались, что выросло.<br />Ктулху и все его омерзительные в своей ужасающей нечеловечности друзья уже давно стали в России всеобщими любимцами – ими с наслаждением пугают друг друга как утонченные эстеты, так и простые Интернет-весельчаки. Так что перевод биографии Лавкрафта появился как нельзя кстати. И не просто биографии – это наиболее полное на сегодняшний день исследование жизни писателя, написанное, к тому же, коллегой по «цеху» - знаменитым фантастом Спрэгом де Кампом. Поклонникам «папы Ктулху» сделали настоящий подарок - объемный, обстоятельный и очень вкусный труд с обширными цитатами из до сих пор не публиковавшихся у нас писем, стихов и статей Лавкрафта.<br />Огромное удовольствие здесь доставляет все: и полное отсутствие столь любимой многими биографами неуместной лирики, и широкая и яркая панорама лавкрафтовскго быта без пыльной архивистской мелочности, и анализ без дешевого залезания в душу, и старательно здравый, взвешенный взгляд на физические, эмоциональные и мировоззренческие странности великого мифотворца, имя коим было легион. И пожалуй, самое главное – тонкая незлая ирония, без которой о таком человеке, как Говард Филлипс Лавкрафт, рассказывать просто невозможно, иначе получится не биография, а еще один миф об ужасе, что вечно поджидает за пределами жалкого человеческого восприятия.<br /><br />А еще Лавкрафт очень любил кошек:))))))))) urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:8348 2008-06-17T14:41:01Z 2008-06-17T14:41:01Z Вернувшись с последнего дня книжного фестиваля, поймала себя на суровой политической игре с котом в лучших традициях медведеводящих цыган: ласково говорю: "Барсинька, покажи, как надо за Медведева голосовать!" - и болтаю красивой яркой ленточкой. Ясен хрен - бедный аполитичный зверь, повинуясь инстинкту, начинает экстатически прыгать на задних лапах, радостно размахивая передними.<br />Это наводит на две мысли:<br />1. мне определенно надо в отпуск <br />2. песня про то, что "кошки не похожи на людей" - фигня. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:8038 2008-06-17T14:11:21Z 2008-06-17T14:11:21Z Осторожно: добрая бабушка!<br />Арто Паасилинна <br />Нежная отравительница<br />М.: Издательство Ольги Морозовой, 2008<br />Тем, кто с удовольствием следил за приключениями в лесу повешенных лисиц, странствиями журналиста Ватанена и его верного зайца или развеселым автобусным путешествием клуба самоубийц, может показаться странным, что автора этих милейших юмористически-философских историй, на родине считают беллетристом. А вот «Нежная отравительница» знакомит российского читателя с более простым Арто Паасилинной –кстати, не менее замечательным. <a name="cutid1"></a><br />Это совершенно прекрасная в своей несуразности черная комедия. Жила-была на чистеньком хуторе с банькой и фиалковыми клумбами бабушка финский одуванчик – полковничья вдова Линнеа Раваска 78 лет от роду. Каждый месяц бабушка получала свою маленькую пенсию, и немедленно вслед за этим – как все-таки полезно читать Паасилинну, а то мы, наслушавшись Михаила Задорнова, уж очень хорошо думаем о Финляндии – так вот, немедленно вслед за этим на хутор приезжали племянник Кауко с друзьями, отбирали пенсию, напивались как свиньи, ломали и загаживали все, что попадалось под руку или под ногу, и если все только тем и ограничивалось, Линнеа могла считать, что в этом месяце ей еще повезло. И одним ужасным летним днем, когда дорогие гости оттянулись ну уж совсем душевно, терпение у бабушки лопнуло – она вызвала полицию, убежала с хутора, спряталась у пожилого другу юности и занялась приготовлением мгновенного и смертоносного яда из всех опасных для жизни веществ, какие только могла найти. Нет-нет, что вы, бабушка финский одуванчик вовсе не собиралась переквалифицироваться в старуху с косой, яд ей был нужен исключительно для себя. Ведь полиция все равно ничего с Кауко не сделает, и Кауко ее все равно найдет, и после того, как она, негодяйка такая, натравила на него органы правопорядка, намерения у него будут самые нехорошие, и когда он начнет эти намерения осуществлять, лучше иметь в сумочке что-нибудь, чтобы не мучиться. Согласитесь, задумано все более чем разумно - скольким одиноким российским бабушкам была бы ужасающе близка и понятна такая логика… Но если ты находишься в романе Арто Паасилинны, в сумочке у тебя здоровенный шприц с ядом, а вокруг тебя, медленно сужая круги, бродят трое готовых на любые зверства и ну оооочень тупых деклассированных финских мужиков, задумывать можно что угодно и сколько угодно – все равно все получится так, как никому из персонажей и страшном сне привидеться не могло. Здесь будет все: самые дурацкие недоразумения, которые герои, конечно же, будут улаживать самым нелепым образом, пушистая белочка, в критический момент прыгающая на ствол пистолета, и, разумеется, неимоверное количество выпивки со всеми вытекающими – причем вытекающими так далеко за пределы здравого смысла, что и в подзорную трубу не разглядишь.<br />«Нежная отравительница» – это тот случай, когда можно раскрывать писательские планы, не боясь испортить читателю удовольствие. Все трое несостоявшихся старушкоубивцев погибли смертью, достойной номинации на дарвиновскую премию. А все потому, что не надо столько пить – это раз, не надо быть идиотом – это два, и каким бы естественным ни выглядел под пером Паасилинны этот злой мир, в нем все равно надо быть хорошим человеком – это три.&lt;\lj-cut&gt; urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:7752 2008-05-23T15:51:38Z 2008-05-23T15:51:38Z ну, а это просто две хорошие книжки за жизнь -Йэн Макъюэн и Салман Рушди.<br /><br />Дети цемента<br /><br />Йэн Макьюэн<br />Цементный садик: <br />М.: РОСМЭН-ПРЕСС, 2008<br /><br />Детям нельзя оставаться одним. Оставишь ребенка ненадолго – все еще может обойтись Карлсоном или Котом в Шляпе. А к ребенку, брошенному всерьез, приходит уже Повелитель мух. Спору нет, после Голдинга писать о том, что случается с предоставленными самим себе детьми, крайне сложно. Но можно. Как бы ни была страшна история Голдинга, были в ней все же и некие пределы – он закинул на свой необитаемый остров только мальчишек. А Йэн Макъюэн бросил в пустом доме двух братьев и двух сестер – малыша и троих подростков. <a name="cutid1"></a><br />На самом деле чтобы все те хорошие разумные правила, которые тебе старательно втолковывали взрослые, куда-то исчезли из головы и вокруг как-то сам собой вырос страшный, но очень простой и удобный магически-первобытный мир, не нужно ни ядерного взрыва, ни необитаемого острова. В обычном городе, в обычном, пусть и запущенном, районе, в обычном доме, в семье, скажем так, обычной степени неблагополучности жили Джек, Джули, Сью и маленький Том. И получилось так, что отец умер от сердечного приступа, а вскоре давняя болезнь унесла мать. И ни Джеку, н Джулии. ни Сью, ни Тому не хотелось в приют. А если сообщить о смерти матери, в приют их отправят обязательно. А от папиных неудачных садово-ланшафтных ухищрений осталось полным-полно цемента, и Джек знает, как его смешивать. Все, тут цивилизация и заканчивается. И обычная городская окраина самым естественным образом превращается в мрачную постапокалиптическую местность, которой, если хорошенько подумать, он всегда и был: «Наш дом когда-то стоял на улице среди таких же обжитых домов. Но теперь квартал превратился в пустырь, на котором сквозь проржавевший мусор пробивалась жгучая крапива. Другие дома снесли, чтобы строить здесь шоссе, которое так и не построили. Порой ребята из многоэтажек приходили на пустырь поиграть, но обычно они шли к заброшенным блочным домам чуть дальше по дороге, где можно было полазать по опустевшим квартирам и найти что-нибудь интересное. Один дом они как-то раз подожгли – и кажется, никто этого не заметил. Наш дом отличался от других – старый и большой, немного похожий на замок, с толстыми стенами, низкими окнами и зубчатой каймой над входной дверью, всем своим обликом напоминавший угрюмого, задумавшегося человека»<br />И живут в этом угрюмом замке, надежно отгородившись от чужаков, двое мальчиков и двое девочек – ссорясь, мирясь, дурачась, просыпаясь в холодном поту от ночных кошмаров, время от времени соображая, что пора бы уже кому-нибудь пойти на кухню и выкинуть протухшую еду (что поделаешь, без гнилого мяса и роя мух в таких историях обойтись почти невозможно), навещая цементную могилу в подвале, мало-помалу строя свою маленькую замкнутую цивилизацию и знакомясь со всеми древними чудовищами, что прячутся за словами «мальчик» и «девочка»… Людям с чересчур тонкой душевной организацией и идеализированным представлением о детях лучше этот роман не открывать. Да и человек, не считающий детей чем-то вроде ангелов, только без крылышек, после знакомства с «Цементным садиком» всерьез задумается, есть ли вообще грань между страшной первобытной естественностью и извращением. В конце концов, приходят они из одних и тех же темных закоулков, которые кажутся обыкновенным городским пейзажем, пока дети не остаются в нем совсем-совсем одни.<br /><br />Паяц из Кашмира<br /><br />Салман Рушди <br />Клоун Шалимар<br />СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2008.<br /><br />Сказка, в которой клоун влюбляется в прекрасную танцовщицу, ничем хорошим кончиться не может. Даже если клоун и сам прекрасен. Даже если танцовщица тоже любит его до безумия. Даже если все это происходит в волшебном крае-рае, именуемом Кашмир, где индуисты с удовольствием едят мясо, мусульмане не заставляют своих женщин закрывать лица и совершают паломничества к символу бога Шивы – ледяному лингаму, где никакие заводы не вредят шумом и дымом маленькой затерявшейся в горах долине и рассыпаны по этой долине деревни, в которых веселые жители испокон веков зарабатывают тем, что разыгрывают красочные театральные представления или готовят для всякого рода торжественных мероприятий дивные пиры из тридцати шести блюд. И если уж так получилось, что в одной из таких деревушек юноша-мусульманин и девушка-хинду – клоун Шалимар и танцовщица Бунньи - полюбили друг друга, вся деревня в лепешку расшибется, но устроит им свадьбу. Да только не кончаются добром сказки про любовь клоуна и танцовщицы, не кончаются, уж поверьте Салману Рушди, он в сказках толк знает. А уж если на помощь сказочному фатуму придет чудо какая изобретательная на всякие гадости и подлости реальность…. Не будем забывать, где находится Кашмир и что из этого следует.<br />Рушди – удивительный прозаик. Неверных возлюбленных, обманутых супругов, потерянных родственников, найденных родственников, коварных злодейств и зловещих проклятий в любой его книге хватит на два-три болливудских фильма. Политики в его романах столько, что по ним можно серьезно изучать историю ближневосточных конфликтов, и говорит о ней писатель с прямолинейностью ведущего теленовостей. А чтобы совсем никому мало не показалось, все влюбленные-обманутые-потерянные-найденные в обязательном порядке залезают в эту самую политику по самое не балуйся. И из всего этого кошмара Рушди на глазах у изумленного читателя делает волшебную историю с чудесами, превращениями и неколебимой магической логикой. И все его сказки - самая что ни на есть большая литература. В том числе и «Клоун Шалимар», который, если взглянуть холодным трезвым взглядом, вовсе не о клоуне и танцовщице, а о трагедии простого кашмирского парня, сделавшегося международным террористом, не в силах вынести того, что его молодая жена бросила его ради американского посла. Вот такие восточные чудеса.<br />Точнее, никакие не чудеса: Рушди просто пишет так, как будто никто никогда ему не говорил, что история о том, как парень-девушку-любил-парень-девушку-убил, - это пошло, подробное описание индо-пакистанских политических коллизий – в общем-то, дешевая игра на европейских комплексах, а вводить в повествование сказочный элемент, будучи с родом с Востока, – такой стереотип, что просто стыдно, и как-то странно строить на таком, с позволения сказать, материале серьезный роман с метафорами, аллюзиями и сложной композицией. Ну, не желает этого знать Салман Рушди – вот и пишет про эту банальщину страстные, красочные и философские романы. И оживает в них банальщина неожиданной пышной и насыщенной жизнью, и обвиваются вокруг нее всякие хитроумные литературные побеги, и противу всякого здравого смысла прививаются, и получается самое настоящее сказочное дерево.<a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:7642 2008-05-23T15:45:47Z 2008-05-23T15:45:47Z Район у меня спальный, и настенно-рисовальная культура редко выходит за рамки свастик, "Малыш, а тебя люблю!" и извечного трехбуквенного. А тут - в высшей степени концептуальная надпись - "ТЫ ЛУЧШЕ МЕНЯ". ???????<br />Психотерапевтичненько , надо отметить. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:7288 2008-04-10T14:57:46Z 2008-04-10T14:57:46Z Две славные беллетристические книжки - обе на темы, вроде бы, замыленые до полной зеркальности, а вот поди ж ты - хорошие книжки:)<br /><br />про вампиров:<br /><br />Молодые, веселые, мертвые<br /><br />Кристофер Мур <br />Вампиры. A Love Story. <br />М.: Фантом Пресс, 2008. <br /><br />Казалось бы, как и всех прочих персонажей классического хора, вампиров уже давно, благополучно и со всех возможных сторон обсмеяли. А Кристофер Мур все равно решил посмеяться еще раз – и получилось здорово.<br />Здорово получилось в первую очередь потому, что известный юморист вовсе не хотел как-то специально поиздеваться над вампирской литературой. Он просто написал очень веселый раздолбайский роман с наркотиками, выпивкой, сексом, нецензурной бранью, драками, погонями, настоящей любовью, невероятными глупостями, лихими поворотами сюжета – и вампирами. А что – жизнь она такая, разнообразная. Люди всякие бывают – и алкаши, и торчки, и психи, и шлюхи, и бомжи, и трансвеститы, и просто идиоты невозможные… а бывают такие оригиналы, которые не стареют, с первыми лучами рассвета отрубаются, а после заката шастают по улицам и сосут кровь у мирных граждан. <a name="cutid1"></a> Полиция настоятельно требует, чтобы они убирались из города и не осложняли жизнь органам правопорядка, компания лихих грузчиков из супермаркета пытается их во имя добра прикончить, юные готы приходят от них в восторг, но никто в славном городе Сан-Франциско, разглядев клыки во рту у сладкой парочки - Томми и Джоди, особо не удивляется.<br />Этим-то роман Мура и трогает неимоверно. Кто бы и как бы ни взялся писать о «детях ночи» – практически все хоть парой штрихов, хоть тайнами да загадками, хоть пересказав в стотысячный раз Брэма Стокера или Энн Райс, но стремятся как-то обрисовать его - мир, в котором есть вампиры, - и придать ему хоть какую-то мифологическую основательность. А Муру мифологическая основательность по барабану – его все и так устраивает. Потому и проникаешься к Томми и Джоди нежнейшей и совершенно человеческой симпатией. Славные веселые ребята, о мрачных тайнах потустороннего мира поведать не могут при всем желании, потому как оба они молодые кровососущие олухи: она вампирит всего несколько месяцев, а он так и вообще всего пару дней. И старший товарищ, кровопийца с восьмисотлетним стажем, им ничем не поможет – от ревности и юношеской дури Томми залил его бронзой, стоит теперь квартиру украшает. Так что откуда есть пошло вампирское племя и какая ему судьба уготована, начинающим носферату совсем не интересно. Тут других проблем навалом. Как избавиться от похмелья после того, как за неимением лучшего напился из пьяного бродяги, если от любых человеческих продуктов немедленно выворачивает? Как разобраться с кучей грязного белья, если весь день валяешься трупом, а ночью надо идти искать еду?? Как, в конце концов, побрить кота, которым ты собрался закусить??? Потому что небритого кота кусать совершенно невозможно. А тут еще охотники за нечистью из супермаркета, злонамеренная синяя проститутка (почему синяя – это отдельная история), старый вампир вылез из бронзы и, понятное дело, хочет всех поубивать… Что уж тут говорить, нелегко молодой семье пробивать себе дорогу в жизни. Но любовь – она на то и любовь, чтобы всегда побеждать,даже если любящие – живые мертвецы. <br /><br />а вот про Христа:<br /><br />Агнец Долли<br /><br />Дидье ван Ковеларт<br />Евангелие от Джимми .<br />М.: Флюид, 2008.<br /><br />Есть книги, содержание которых можно пересказать в двух словах, есть книги, содержание которых нельзя пересказать в двух словах, а есть книги, содержание которых ни в коем случае не следует пытаться пересказать в двух словах. Вот захочешь порекомендовать знакомому роман Дидье ван Ковеларта, скажешь: «Слушай, это такая безумно занимательная книга – про то, как Христа клонировали» - и хорошо, если знакомого просто передернет. А между тем «Евангелие от Джимми» - это действительно хорошая и безумно занимательная книга про то, как клонировали Христа. Чего только в мире не бывает…<br />Америка, недалекое будущее. Президентом наконец-то стал гей. С раком борются при помощи активной кампании за курение, с детской преступностью – путем запрета компьютерных игр для лиц моложе пятнадцати, ожирение преследуется в уголовном порядке, и еще много чего полезного делается правительством, чтобы вытащить страну из кризиса, да только что-то ничего не помогает. Как всегда, нужно чудо. И тут-то одна давно всеми забытая программа слежения ФБР выдает потрясающую новость: ошибочка вышла, добытый из крови с Туринской плащаницы клон (да-да, Клинтон еще и это успел!) вовсе не погиб много лет назад при пожаре в лаборатории. Прозывается он Джимми Вудом, зарабатывает на жизнь чисткой бассейнов, не верит ни в Бога, ни в черта, и самая его большая печаль на сегодняшний день – любимая женщина бросила. И исполнилось ему уже тридцать два года, так что надо спешить. Во всяком случае, так все представляется вначале. Дальше специально подобранная команда психологов, священников, ученых и эзотериков сообщает Джимми, что он никакой не Джимми, и начинается такая повествовательная феерия, что не знаешь, за что держаться, - за стул, на котором сидишь, или за голову. Непросто, ой как непросто все обстояло с Туринской плащаницей. А уж как все на самом деле обстояло с людьми, решившими с ее помощью спасать Америку… или не Америку… или не спасать… даже если очень захотите, не разберетесь. У Дидье ван Ковеларта особый дар особой увлекательности. Он не просто швыряет читателя с корабля на бал, из ледников в джунгли и от одной версии происходящего к другой. Он на полном серьезе раз десять за роман кардинально переделывает изображаемый в нем мир, - причем иногда в таком темпе, что начинаешь элементарно опасаться за целостность рассудка – и заставляет вас верить в каждую версию. Да что там – у вас не получится даже понять, шутит писатель или нет. Комическая американская антиутопия легко превращается в пронзительную психолого-философскую трагедию человека, из которого делают Иисуса, а получается непонятно что, - и обратно. Где правда? – И там, и там. Везде. Во что ты веришь, пока Ковеларт не зашел на следующий вираж, то и правда. Потому что нету, нету на самом деле никаких страшных религиозных заговоров, мистических секретов и, простите за такое нехорошее слово, кодов - есть только люди, которые выдумывают всякую ерунду, приписывают ей божественные свойства и страдают из-за нее безумно. И конечно же, помимо этой ерунды есть настоящая большая божественная тайна, но тут Ковеларт вам уже не подсказчик - придется думать самим.&lt;\lj-cut&gt; urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:7005 2008-03-26T11:22:10Z 2008-03-26T11:22:10Z В Хорватии есть аццццкая женщина Ведрана Рудан, и недавно она приезжала в Москву.<br />Вот рецензия и интервью.<br />Профессиональная деформация есть профессиональная деформация: очень хочется назвать госпожу Рудан хорватской Новодворской, хорватской Арбатовой или еще как-нибудь в этом духе. Только вот фигу мне: ни Новодворская, ни Арбатова так писать не могут. Книга вштырила настолко, что даже описать это буквенное безумие адекватно не получилось. А что до интервью, то тут надо отметить одну деталь: весь этот эпатаж Рудан излагает абсолютно безо всякого пафоса и актерства, очень спокойно и почти устало. Это не игра, это голова у человека такая.<br />Итак:<br />это книга<br /><br />Выдохните<br />Ведрана Рудан <br />Ухо, горло, нож: Роман СПб.: Амфора, 2008.<br /><br />Последнее слово в романе Ведраны Рудан – «Выдохните». Только вот выдохнуть еще долго не получается. Сидишь над книгой и хлопаешь ртом, как рыба. И вовсе не потому сидишь и хлопаешь, что книга тебя насмерть сразила яркостью метафор, точностью образов, невероятными поворотами сюжета или еще чем-то, от чего чувствительному литературному критику полагается впадать в полуневменяемое состояние. Эээ, нет, тут ты сидишь, пялишься на книгу и изо всех сил пытаешься прийти в чувство, потому что на полном серьезе начинает шалить дыхательная система и буксовать мозг. Потому что организм не дурак и понимает, какая информация его жизнедеятельности способствует, а какая наоборот. Фокус в том, что надо быть умнее организма и читать иногда такие книги. <a name="cutid1"></a><br />Никакой «Ухо, горло, нож» на самом деле не роман. И не монолог. При слове монолог мы представляем себе что? – правильно, стоит человек и более-менее внятно излагает. Тут вам никто ничего внятно излагать не будет – не конференция. Тут вам аккурат то самое, древнее, когда выбегает на площадь старуха страшная, юродивая, о землю со всего размаха ударяется, руками-ногами молотит, пену изо рта пускает и диким криком на весь честной народ кричит такое, что только юродивым кричать и можно, а вот если они об этом кричать не будут, то будет всем ой-ой-ой как худо. Ну да, да, конечно, разумеется, никакая Тонка не страшная, а очень даже для своих пятидесяти она-вам-никогда-не скажет-с-чем привлекательная – на дворе двадцать первый век, и во рту у Тонки четыре тысячи евро, и волосы, спасибо парикмахеру, не седые, а рыжие. И валяется она не на площади, а дома, в кровати, перед телевизором с выключенным звуком, в ожидании утра, когда к ней приедет любовник и она бросится ему на шею, схватит его за яйца и уйдет, наконец, от мужа. А пока ей хочется поговорить. Да хоть с вами. А о чем? Да обо всем. С длиннющими отступлениями, непредсказуемой траекторией повествования и матерным цинизмом немолодой языкастой женщины во всех его оттенках и переливах. На многое, знаете ли, хочется с чувством положить большой сербский член, даже если его по биологическим причинам нет. Такая жесткая дамская проза. Да вот только если кровать, на которой ты лежишь, стоит в Хорватии, никакой к черту не получится жесткой дамской прозы. О чем ни говори, все будет сползать в то самое, родимое, от которого никуда не денешься, потому что ты в нем по уши вместе со своей страной.<br />Вы, конечно, знаете, что ситуация на Балканах очень напряженная – «пороховая бочка Европы» и все такое? Сербы, хорваты, черногорцы, вот и Косово опять по телевизору показывают… И цена этому вашему знанию три копейки в базарный день. Тут надо не знать, тут надо чувствовать. Тонка поможет. Тонка начинает вспоминать - и ее несет, несет по-страшному, без передышки по всем петлям и изгибам намертво затянувшегося балканского узла, в котором уже, как ни старайся, не отсоединишь никогда душащее чувство вины за само то, что ты сербка, от дикой ненависти хорватам, которые убивали, пытали и насиловали под девизом «А что они с нами делали?!», правильное от неправильного и то, что было, от того, чего не было, – да и вообще она не обязана ничего ни от чего отсоединять, она не профессор, чтобы все это отсоединять, она, мать вашу, просто живет в Хорватии и лежит в постели и не может заснуть и говорит о том, что у нее в голове, и заносит ее мыслительный галоп в места жуткие к выводам нечеловеческим. «Могу понять и то, что вам на это насрать, потому что вы хорваты, и потому что была война, и потому что было такое время. У каждого есть право на собственное мнение. Кроме того, на диких Балканах мира никогда не было. И не будет. Сегодня убьют их девочку, завтра мою Аки кто-нибудь пырнет ножом или изнасилует посреди города. Понимаю. Согласна». Ужас? Ужас. А дальше будет еще хуже – «Рядом с каждым из нас где-то есть кто-то, кому мы готовы выколоть глаза, пустить пулю в затылок или вы***ть его в задницу, просто из ненависти. Война это что-то такое, в чем каждый нормальный человек чувствует себя как дома. Нормальный человек! Тот, кто хочет быть хозяином того, что ему принадлежит. Короче – каждый, мать его! И гребаный американец, и норвежец, и итальянец, и немец, и мой вонючий Живко. У всех у нас теплеет сердце, когда мы всаживаем нож в чужих дочерей». Вот ухо, вот горло, вот нож - что непонятно? Вели зарезать их, как ты зарезал маленького царевича. Уж извините, время такое. И упаси вас Боже подумать про эпатаж. Нету здесь эпатажа, нету. Эта феноменально «неправильная», некорректная, с невообразимым количеством непечатных выражений бешеная книга - книга чудовищной, ужасающей искренности. Предвзятости в ней не больше, чем в вое обезумевшей матери над гробом ребенка. Такие книги – книги-обрядовые крики, написанные в эпоху, когда люди разучились свершать обряды, книги, выполняющие задачи, что древнее книг, - огромная редкость. Их надо беречь. Их надо понимать. Главное – суметь вовремя выдохнуть.<br /><br />а вот мы с ней поговорили:<br /><br /> - Это первое знакомство российского читателя с вашим творчеством - не могли бы вы рассказать пару слов о себе и о том, как стали писателем?<br /> - Ну, мне уже будет 66, но чувствую я себя на 25 и использую очень много всякой косметики, так что выгляжу уж точно на 55. «Ухо, горло, нож» - моя первая книга, и ее я написала, когда мне было 52 года, после того, как меня, журналистку, выгнали с работы, и я больше не могла работать ни в одном из хорватских средств массовой информации. И я решила написать эту книгу и в ней прокричать все, что я думаю о жизни<br /> - Из-за чего же вас выгнали?<br />- У меня неправильные политические взгляды. Я думаю, что все политики – это убийцы, преступники и гады. А они считают себя отменными господами. А формальным поводом для того, чтобы меня выгнать, стало то, что я оскорбила ленту – почетную регалию президента /Тучмы\. Я сказала, что лента ему совершенно не идет. И еще я сказала, что мужчину делает мужчиной не аксессуар власти – лента – а то, что у него между ног.<br /> - «Ухо, горло, нож» - очень необычная книга. Как бы вы сами определили ее жанр?<br /> - Любовная история со счастливым концом. <br /> - Но что заставило вас поместить столь яростные политические рассуждения внутрь любовной истории?<br /> - Никакая любовная история не может существовать вне политики. Если у мужчины нет денег, а женщина его любит, и у женщины нет денег, а мужчина ее любит, ясно дело, что такая ситуация возникает из-за политиков. Поэтому мы любим наших мужчин ровно настолько, насколько нам позволяют это делать наши политики. Я думаю, что и русские женщины любят своих мужчин настолько, насколько им это позволяет Путин. И я, кстати, хотела бы воспользоваться этим случаем, чтобы сказать: Путин выглядит просто феноменально по сравнению с нашим президентом.<br /> - А как вы решились доверить такую сложную и откровенно взрывоопасную тему, как межнациональные проблемы в бывшей Югославии, такой «некорректной» женщине, как Тонка?<br /> - Вы знаете, никогда еще мне такого удивительного вопроса не задавали. Тут нельзя говорить о том, что я ей что-то доверила. Просто она такая, и то, что она такая – результат событий, происходящих в той стране, где она жила и живет. Она же такая рехнутая не потому, что она сама по себе такая рехнутая, а потому что ее Хорватия сделала такой. И я думаю, что такие рехнутые женщины есть везде. Потому что любая стана бывает очень зла и неприязненна к женщинам. Думаю, и в России есть такие сумасшедшие тетки, просто они, наверное, не пишут книг. Надеюсь, что когда они прочитают мою книгу, то почувствуют себя лучше, узнав, что в Хорватии у них есть сестры. <br /> - У вас с Тонкой есть общие черты характера?<br /> - Конечно, есть. Я бы не смогла писать о Тонке, есть ли бы части Тонки не было во мне. Любая женщина, у которой за плечами две трети ее жизни чувствует, с одной стороны, бессилие, а с другой стороны, злобу, глядя на мир вокруг себя. Я очень рада, что смогла выразить все это на бумаге. «Ухо, горло, нож» я воспринимаю как свой личный метод психотерапии.<br /> - Смелые высказывания вашей героини наверняка навлекли на вас лавину критики…<br /> - Критики ко мне были исключительно нежны. О моей книге упоминали все – и не было ни одного отрицательного отзыва. Но критики воспринимали меня не как писателя, а как сумасшедшую. И поскольку люди обычно испытывают сочувствие к сумасшедшим, они были ко мне нежны. Ужасными были их отзывы о моей следующей книге – «Любовь с последнего взгляда». Она гораздо более провокационна - и рецензенты в один голос сказали: «Первую книгу мы ей простили, потому что мы надеялись, что это будет ее первая и последняя книга. А вторую книгу мы ей не простим». Во всех СМИ меня оплевывали изо дня в день… Я была буквально на грани нервного срыва. Тогда мой муж пошел в банк и попросил, чтобы ему дали справку о моих доходах. Ему дали выписку, из которой следовало, что за эту книгу я получила 60 000 евро. Муж сказал: «Да любой может позавидовать такой сумасшедшей, которая на своем безумии может так зарабатывать». Мне стало полегче - я тогда совсем не думала о том, сколько я заработала, а только читала критические статьи. А потом я пошла в хороший магазин, купила себе туфли, сумку – и совсем успокоилась.<br /> - О чем же эта провокационная книга?<br /> - «Любовью с последнего взгляда» я горжусь больше всего. Это книга о ненависти в браке, и мне кажется, что эта разновидность ненависти – самая сильная на земном шаре. Я очень горжусь тем, что мне удалось написать книгу от имени женщины-жертвы брака. В ее основе лежат мои личные переживания – меня и били, и унижали и мой отец, и мой первый муж. Известно, что в Хорватии каждые 10 минут жена подвергается избиению со стороны мужа. В течение года мужчины убивают десятки женщин – в основном, мужья. Такие мужья-убийцы получают, как правило, очень мягкие наказания, несмотря на то, что их судят женщины. А если жена в рамках самообороны убивает мужа, она, как правило, получает очень большой срок. Я очень рада, что моя героиня сумела убить своего мужа и сбежать из тюрьмы.<br /> - Спрашивать страшновато, но не спросить глупо: что грозная Ведрана Рудан думает о русских?<br /> - Я мало знаю о вашей стране, но думаю, что русский мужчина не может быть намного лучше мужчины-хорвата. Я знаю, что такое мужчина в принципе. Подавляющее большинство мужчин свиньи. <br />- А подавляющее большинство женщин?<br /> - Жертвы.<br /> - А 8-е марта вы празднуете?<br /> - Когда этот праздник был государственным – в социалистической Югославии – я его отвергала. А теперь праздную. В этом году я его отметила по-особому – устроила в этот день презентацию своей новой книги «Когда мужчина пидор, а когда женщина шлюха», а проходила презентация на главной площади Загреба перед входом в общественный туалет, где с женщин за вход брали две куны, а мужчины могли заходить бесплатно. Я вынудила мэра Загреба отменить это несправедливое правило, и об этом сообщили все телевизионные каналы. Я правда этим горжусь. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:6673 2008-03-23T14:50:50Z 2008-03-23T14:50:50Z ура, я снова могу смотреть на монитор!!!!!!!!! правда, пока недолго<br />конъюктивит и сам по себе неимоверная дрянь, а для человека, у которого глаза - рабочий инструмент, это кроме шуток страшно.<br />в общем, вот две книжки и каждая в какой-то мере про зверей. Но по-разному...<br />Звери у двери<br />Рейнальдо Аренас <br />Швейцар: Роман <br />М.: Флюид, 2008. <br />О кубинской литературе мы не знаем почти ничего. Даже пламенные произведения о построении новой жизни на острове Свободы, которые ну хоть как-то должны бы вспоминаться тем, кто застал эпоху очарования Фиделем, - не вспоминаются. Но кубинская литература есть – после знакомства со «Швейцаром» Рейнальдо Аренаса сомневаться в этом невозможно. Этот роман - первое российское издание одного из самых замечательных кубинских прозаиков второй половины XX века. Аренас был кубинцем «неправильным». За публикацию за рубежом его со всей беспощадностью «прорабатывали», за неуместные аллюзии и реминисценции лишали премии, по подозрению в гомосексуализме два года продержали в тюрьме. «Швейцара» Аренас написал уже в американской эмиграции, за несколько лет до того, как, проиграв битву со СПИДом, покончил с собой. И это сказка чудесная настолько, насколько может быть чудесной латиноамериканская сказка – пышная, буйная и сновидчески-хрупкая. <a name="cutid1"></a><br />Жил да был в Америке бежавший с Кубы молодой человек с простым испанским именем Хуан, и работал он швейцаром в роскошном доме на Манхэттене. Снедала его печаль необъяснимого характера, и вылилась она в один прекрасный день в страстное желание показать жильцам дома некую тайную дверь, выводящую в некую другую реальность. Беда в том, что где эта дверь и как она открывается, Хуан и сам толком не знал, а посему, следуя наполеоновской тактике «ввязаться в бой, а там посмотрим» методично пытался завязать с жильцами эзотерический разговор. А это очень сложно – завязать разговор о какой-то там двери в другой мир с людьми, по уши погруженными в собственные вполне оформленные теории о том, что надо делать для достижения абсолютного счастья. Не повезло Хуану с жильцами. Куда уж дверной теории против концепции глобального обмена леденцами во имя улучшения отношений, мистической практики распространения божественной энергии путем ощупывания и оглаживания всего и вся и хитроумных планов по механизации людей до полного превращения в роботов. Да что там – даже обыкновенное дикое скряжничество сеньориты Рейнольдс даст сто очков вперед. А вот обитавшие в доме животные, среди которых, кстати, были медведь, орангутан и уникальная собака Клеопатра с фиолетовыми глазами, двероискательством Хуана очень заинтересовались. Тут-то и началось самое интересное…<br />Люди ломают попахивающую смертью комедию в духе героев Бориса Виана, звери, как в славных творениях Средневековья, держат совет, где со всей возможной серьезностью и в полном соответствии со своей природой высказывают свои мнения о мире, Хуан бредит поэтичнейшим образом, злоключения его в оригинальной манере дотошно описывают ни много не мало, миллион человек – кубинская диаспора США, и все это во что-то загадочное сливается, переплавляется…. И ни одного франкенштейновского шва, ни единой линии склейки нет на причудливом теле романа. Хорошая сказка вместит в себя все – как река, как лес, как невероятное шествие по всей Америке ищущих спасения от людей животных. Как та не пригодившаяся людям дверь, которую они все-таки нашли под руководством швейцара Хуана.<br /><br />Рыбо-птице-медведь ХХI века<br />Джим Гаррисон <br />Зверь, которого забыл придумать Бог: Повести <br />СПб.: Азбука-классика, 2008<br />«Азбука-классика», в прошлом году здорово подпортившая Джиму Гаррисону репутацию, выпустив «Легенды осени» в попсовейшем виде– с игравшими в экранизации Брэдом Питтом и Джулией Ормонд во всю обложку – исправило свою ошибку. Изданный в стильной «белой» серии сборник его поздних повестей и в руки взять приятно. Да и то, что скрывается под обложкой «Зверя которого забыл придумать Бог», в отличие от некоторых произведений Гаррисона, которые вполне подходят для расслабляющего чтения в метро, к беллетристике никак не отнесешь.<br />В книгу вошли три очень грустные истории о людях, которые ищут зверя. Джо когда-то был Джозефом Лакортой и владельцем трех крупных магазинов. Ныне же, вследствие тяжелой травмы мозга утратив зрительную память и совсем раззнакомившись с современным миром, он, покрывая в кратчайшие сроки удивительные расстояния, бродит по чаще, общается с животными и ищет недавно открытое им существо - днем оно выглядит как рыба, от заката до полуночи как медведь, а с полуночи до середины утра как ворон. Индеец Бурый Пес едет из лесов Мичигана в Лос-Анжделос отбирать у друга-прохиндея украденную медвежью шкуру-талисман. А благополучно загубившему в себе поэта автору трех дюжин «биозондов» - поп-биографий замечательных американских людей - нужен - даже не во плоти, а как метафора - всего лишь ослик, чтобы взять его под уздцы и, снова сочиняя стихи, не спеша брести по пыльным дорогам родины Федерико Гарсиа Лорки, куда он так и поехал, хотя и хотел. Ну как, вспомнились времена дорог, битников, секса-наркотиков-рок-н-ролла, свободы и поисков неизведанных глубин внутреннего мира? Зря вспомнились – то есть, не то чтобы зря, но удовольствия от таких воспоминаний при чтении Гаррисона не будет никакого, одна тоска по тому, что прошло, и прошло безвозвратно, и только зачем-то маячит перед тобой бестелесным призраком. Вышла эта ностальгическая книга в 2000 году, и действие ее происходит тогда же – совсем не в те времена, когда истину можно найти в лесу. И Гаррисон, и его герои это понимают. «Естественный человек» Джо кончил тем, что вошел в воду и плыл, пока не утонул, – может, потому, что его позвал его рыбо-птице-медведь, а может, потому что после особо крупной ссоры с чиновниками из Департамента Природных Ресурсов новообретенное звериное чутье подсказало ему, что ресурс его среды обитания исчерпан. Благородный дикарь Бурый Пес, вроде бы так умело и отважно прокладывающий свой путь по чужому цивилизованному миру, «давно сообразил, что леса готовят тебя только к другим лесам \..\ В каком-то смысле не ты входишь в лес, а лес входит в тебя, и присутствие его не делает тебя более толковым в других делах». Незадачливый автор «биозондов» хоть и нашел в себе решимость отправиться в Италию – да только почему-то лишь на несколько дней, и, несмотря на все его радужные планы по капитальной перестройке жизни, как-то не слишком верится, что он это всерьез. И самому младшему из ищущих зверя уже хорошо за сорок. А остальным и поболе будет. Как и автору. Все печально, но честно. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:6565 2008-03-13T16:15:29Z 2008-03-13T16:15:29Z Эх, бабоньки, надеваем каждое утро, а столького не знаем....<br /><br />А что там под…<br /><br />Розмари Хоторн <br />Неглиже. Нескромный взгляд под… / Пер. с англ. М.Балабановой, С.Неймарк.<br />М.: КоЛибри, 2008. – 328 с.<br /> <br />Помните ли вы, милые дамы, могучее нижнее белье победившего социализма, одного взгляда на которое было достаточно, чтобы понять, почему в Советском Союзе секса нет? А неописуемые цензурными словами хлопчатобумажные колготки веселенького коричневого цвета? Ну конечно, помните - такое, даже если очень захочешь, не забудешь. И как же было приятно в первый раз надеть вместо этого кошмара… но это все лишь личный опыт. А сколько блестящих достижений бурной и драматичной истории нижнего белья мы не помним, потому что до недавнего времени она и историей-то не считалась!<a name="cutid1"></a> Кто из тех, кто сегодня каждое утро быстро и беззаботно натягивает трусики и лифчик, подумает о революционной разработке американской компании «Госсард», в 1925 году выпустившей корсет, который – о радость! – женщина могла надеть без посторонней помощи, ибо застегивался он всего-навсего на четырнадцать крючков? А кто по достоинству оценит человеколюбивое утверждение виконтессы Харбертон, писавшей в конце XIX века: «Ни одной девочке или женщине детородного возраста не следует носить нижнее белье, превышающее по весу 7 фунтов» (то есть около 3 кг.)? А чудесное открытие специалистов фирмы «Братья Уорнер», которые в 1935 году додумались производить бюстгалтеры разных размеров, осознав, что бюсты бывают разные? Да что там, даже имя самой изобретательницы первого патентованного лифчика Мэри Фелпс Джейкобс никто вам на улице не назовет. А была она, кстати, потомком Роберта Фултона – изобретателя парохода…<br />«Книга написана для развлечения, это маленький кусочек жизни общества. Я хочу лишь, чтобы вы прочли ее с интересом, а местами, возможно, и посмеялись бы» - скромно заявляет во введении Розмари Хоторн. Известная британская актриса кокетничает: три ее объединенные под одной обложкой и заглавием «Неглиже» книги – о бюстгальтерах, о трусиках и о чулках – хоть и не претендуют на звание академических трудов, но и развекаловкой для любознательных обывателей ни в коей мере не являются. Это хороший, веселый и умный, науч-поп. От перипетий мировой истории, зацепившей широким крылом укромную жизнь панталон, лифов и подвязок, и технически-производственных подробностей мучительного изобретения резинки повествование аккуратно и непринужденно переходит к народным поверьям и обычаям, связанным с магическими свойствами чулок, секретам викторианских прачек, детским воспоминаниям автора и полным искреннего женского восхищения хроникам моды ХХ века и историям о выдающихся дизайнерах нижнего белья. Это вообще очень женская книга. Ведь писать об истории неглиже Розмари Хоторн взялась не просто так: она счастливая обладательница огромной коллекции нижнего белья, в которой есть экземпляры просто уникальные, и она знает, о чем говорит. И когда Хоторн принимается с одновременно научной и чисто женской - из серии «так, слушай, сейчас я тебе расскажу, что я купила» - скрупулезностью описывать вытачки, бретельки, застежки и окантовку очередного своего сокровища, то просто душа за нее радуется. Вот же счастливый человек. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:6316 2008-03-04T16:08:16Z 2008-03-04T16:08:16Z не очень новая книжка - 2007 год - впрочем, это уже профессиональные закидоны литкритика...<br />Когда добрый коллега Мартин ненавязчиво сунул мне в руки два увесистых томика Клайва Баркера и сказал, что надо про это писать, я нервно сглотнула, так как человек я хоть и нежно любящий хорррор, но страшо брезгливый. А если вы смртрели "Восставший из ада" по сценарию Баркера иили какой-нибудь еще фильм по сценарию Баркера или пытались их посмотреть течение пяти минут и потом долго пугали безвинный унитаз.... ну, в общем, тогда вы поймете овладевшую мной эээ обеспокоенность. Но вот блин же - прочла и полюбила Баркера. И даже сантехника в конечном итоге не пострадала:) <br /><br />Чудовища не умирают<br /><br />Клайв Баркер <br />Книги крови I-II: Секс, смерть и сияние звезд<br />М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2007. <br />Клайв Баркер <br />Криги крови III-IV: Исповедь савана.<br />М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2007.<br /> <br />Клайва Баркера не стоит читать на ночь, не стоит читать в плохо освещенной комнате и не стоит читать после сытного обеда – это не шутка. А слабонервным и беременным его коллекцию историй про то, каким оригинальным способом можно умереть, некстати столкнувшись с потусторонними силами, лучше не читать вообще ни при каких условиях.<br />У всех хоррористов свои любимые мотивы: у Лавкрафта - недоступные человеческому разумению углы и формы, таящие в себе невозможно помыслить какую мерзость, у Кинга – маленькие городки в штате Мэн, где самое страшное и тихо-мирно спит, пока не проснется и не проголодается. А в «Книгах крови» все гораздо проще: появиться самое страшное может откуда угодно и когда угодно, и выглядеть может как угодно – нет предела природному разнообразию – а главное – это что оно с тобой сделает. <a name="cutid1"></a> В принципе вы все это уже видели в самых низкопробных ужастиках самого физиологического характера – только Баркер подходит к этому со всей ответственностью умелого литератора. Все, что вы никогда не хотели знать о том, что при желании можно сотворить с человеческими костями, кожей, внутренностями, глазами и языком, он вам обязательно расскажет. И уж будьте спокойны – всякий раз он будет находить для этого новые, яркие и свежие метафоры и эпитеты. И уж конечно, ужасы Клайва Баркера – это не те ужасы, где можно угадать, кто выживет, а кто нет, и выживет ли кто-нибудь вообще.<br />А вот, пожалуй, самое главное, что надо сказать про физиологические ужасы Баркера. До знакомства с ним автор этой рецензии боялся таких вот ужасов до тошноты и рвоты. А теперь не боится и, наверное, бояться уже никогда не будет. «Книги крови» - во многом учебная литература для любителей хоррора. От кровавого мяса надо уметь не шарахаться – чтобы понять то, что за этим мясом скрывается. А скрывается там как раз то, чего действительно следует бояться. Не говоря уже о том, чем действительно следует восхищаться. На самом деле ужасы Баркера – ужасы сложные и красивые. Его мертвецы остаются удивительно человечными и по-особому, по-мертвецки, трогательными даже после того, как самым мерзким способом прикончат кучу людей и продемонстрируют читателю все свои истлевшие сухожилия, гниющие лоскуты кожи, пустые глазницы и квартирующих там мелких насекомых. А его чудовищ почти всегда можно понять. И у духа самоубийцы, вселившегося в трупоедящую свинью, и у деревянной куклы, питающейся человеческой кровью, и у ходячей раковой опухоли – у всех свои истории, серьезные, грустные, располагающие к размышлениям и заканчивающиеся подчас совершенно неожиданным образом. И когда чудовища побеждают – а побеждают они очень часто – сложно отделаться от странного чувства удовлетворения. Оно и к лучшему, это странное удовлетворение и понимание чудовищ – с ним легче. Ведь - для вашего же собственного блага повторите это несколько раз и хорошенько запомните - чудовища не умирают. Чудовища никогда не умирают. В этом, пожалуй, и заключается их главное отличие от людей. &lt;\lj-cut&gt; urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:6036 2008-03-04T15:54:09Z 2008-03-04T15:54:09Z А вот еще какое замечательное чокнутое книжго вышло<br /><br />Странная женщина и без справки<br />Миранда Джулай<br />Нет никого своее / Пер.с англ. С.Збарской, И.Копыловой.<br />М.: Гаятри, 2008. – 256 с.<br /><br />Ну, и как вы думаете, что вы знаете о странной любви? Что-то знаете? Ну, выкладывайте. К женатому мужчине? Однополая? В девяносто семь лет? К четырнадцатилетней американской девочке по имени Доролес Гейз? К овце? Так любить, чтоб топором убить? Спасибо, хватит, не будем увлекаться, ничего вы о ней не знаете, так что садитесь и читайте.<a name="cutid1"></a><br />При первом взгляде на «Нет никого свое» поверить в это, может быть, и нелегко, но никакую такую специально безумную прозу Миранда Джулай писать не стремится. По форме ее рассказы – старые добрые маленькие реалистические истории о людских взаимоотношениях с непредсказуемым концом и кучей поводов для раздумий о природе человеческой. Хоть Хемингуэя вспомнить, хоть Реймонда Карвера. Просто реализм Миранды Джулай - со смещенным центром тяжести, как та пуля, что летит по диво-дивной траектории и, попав жертве в висок, может выйти из самого малопредсказуемого места. Для героинь «Нет никого своее» преград нет совсем. Они могут влюбиться в соседа аккурат в тот момент, когда он будет лежать в эпилептическом припадке, могут сожительствовать с собственным отцом, могут быть лесбиянками, которые на самом деле не лесбиянки, могут любить призрака, могут страстно хотеть принца Вильяма, а могут просто нежно заботиться о дочке слишком занятых семейными ссорами друзей или пытаться разобраться в отношениях со своим совершенно обычным мужем – разницы никакой: что бы они ни делали, все равно получится полное сумасшествие.<br />Безумные книги бывают очень разные – уморительные, омерзительные, показательно-бессмысленные. У Джулай свое безумие – хитрозаплетенное из никакой логике не поддающихся действий загадочно устроенных и очень несчастных в личной жизни людей, крайне чувственное и бесконечно обаятельное. И при всей, казалось бы, катастрофической нежизнеспособности абсолютно всех мыслей, эмоций и поступков персонажей – проникнутое удивительной всепобеждающей правотой. Если бы писательница знала старый советский анекдот про «дайте мне справку, что я странная женщина», то наверняка написала бы рассказ о том, какая эта справка бесполезная вещь. Незачем никому ничего никакой справкой доказывать. Ну и что, что посылать сигналы твоему влагалищу все равно, что искать кабельные каналы в телевизоре, к которому кабельное телевидение вообще не подведено. Ну и что, что уступивший твоим слезным просьбам любимый призрак может воплотиться только в умирающего от рака старика или подростка с серьезным нарушением внимания. Ну и что, что твоему отцу нечего оставить тебе в наследство, кроме двенадцати секретных движений, помогающих соблазнить женщину, – а ты сама женщина и даже не лесбиянка. Даже из таких положений найдется выход – чокнутый выход под стать проблеме. А если не найдется, значит, и не нужен он вовсе. Сью с курсов кройки и шитья не повезло: вместо платья получилось черт знает что – и «все женщины потянулись к бесформенной штуковине, как к костру. Она и правда была как костер – руками лучше не трогать, но глаз отвести невозможно». urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:5840 2008-02-22T14:29:31Z 2008-02-22T14:29:31Z а вот еще такое немудреное, но весьма приятное книжечго вышло<br />Енотные чувства <br />Коган Е.Енот и я.М.: Гаятри, 2008.) <br />Однажды у героя романа Евгения Когана «Енот и я» появился енот – сначала его не было, а потом вдруг - раз, и он появился. В жизни всякое бывает. Бывает, обнаруживаешь, что пряники вкуснее всего есть с яблоками – откусываешь кусочек яблока, и не жуя, сразу же откусываешь кусочек пряника. Или обнаруживаешь, что каждый раз выходя из квартиры, ты теперь всегда возвращаешься, потому что всегда кажется, что ты оставил гореть плиту, а потом подолгу смотришь на себя в зеркало, потому что возвращаться плохая примета – и это-то и значит, что ты повзрослел. <a name="cutid1"></a> Или делаешь всякие глупости – выходишь на улицу с мокрой головой, поступаешь в технический институт, влюбляешься, покупаешь хлеб с добавлением тыквенных семечек. Или отмечаешь, что на мусорных баках у тебя во дворе написано ЗВУК. И, кажется, уже ни читателю, ни герою непонятно, в каком возрасте приключилось с ним какое из всех этих открытий и переживаний, и есть ли у него возраст вообще, да и нужен ли он. А енот – а что енот? Енот гуляет по квартире, чешет ухо лапой, любуется, стоя на подоконнике, падающим снегом, понимающим взглядом смотрит на хозяина, когда у него какие-то затруднения, а если у хозяина вдруг почему-то остановится сердце, лизнет в щеку – и все станет нормально. Никаких особых енотовых обязанностей у него нет – просто так, наверное, устроена природа, что у людей, которые едят пряники с яблоками и могут полторы недели молчать, просто чтобы посмотреть, как от этого изменится мир, заводятся еноты. Автор, конечно, уверяет, что енот появился у него случайно – мол, «однажды я пришел домой, и дома у меня был енот-полоскун. Причем, когда я уходил, его не было», но любой знающий человек вам скажет, что еноты просто так в домах не появляются. Ну, а если вы этого не понимаете, значит, енота у вас точно нет, и, скорее всего, никогда не будет. Жаль.<br />Сколько блогов пыжатся-стараются-издаются-притворяются книгами – и получается страшная гадость. А книга Евгения Когана, наоборот, старается притвориться блогом – и получается у нее просто здорово. Никаких «тема» и «дата» перед началом очередной главы Коган не пишет – не в «теме» и «дате» дело, а в том, что мысли здесь движутся аккурат по тому самому загадочно-непредсказуемому, современной культурой воспетому ЖЖ-шному маршруту, да еще не просто по ЖЖ-маршруту, а по маршруту, проходящему в голове умного, тонко чувствующего и прекрасно владеющего литературным русским языком ЖЖ-пользователя. Если все те же даты-темы расставить – вообще не отличишь. Натурально завел себе человек живой журнал, придумал фишку с енотом, развивать этот образ особо не стал – пусть себе бегает на заднем плане, как фигурка screen-mate, – и стал без начала, без конца, без особой композиции записывать свои ощущения от всяких занимательных нюансов жизни. Такой вот мужской городской сентиментализм. И вроде ничего серьезного, а прочитал – и на душе как-то лучше стало. И как-то внимательнее присматриваешься к тому, что написано на мусорных баках, раздумываешь над судьбами пассажиров маршрутки и задаешься вопросом, чем кормить енота-полоскуна и что будет, если дать ему кусок рафинада.<a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:5467 2008-02-15T14:19:37Z 2008-02-15T14:19:37Z вспомнилось тут вот...<br />давно сочиненный стишок, он же короткая песенка, на многие случаи жизни<br /><br />Ах, как же мне жить, да как мне быть,<br />Чтоб не рыдать - не плакать совсем?<br />В лес пойду, в сугробе усну,<br />проснусь медведем - и на хуй всех съем.<br /><br />исполнять истерическим фолк-голосом, делая безумные глаза и непринужденно вырезая на каком-нибудь предмете мебели сотониньские знаки:)))))) urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:5134 2008-02-15T14:02:39Z 2008-02-15T14:02:39Z нет, вот бывает же на свете такая странная фигня....<br />Я реанимирую свой ЖЖ /хватается за какие-то инфернальные проводки, кричит "It' alive, alive!!!!", что-то горит, взрывается и начинает вонять/<br />Поскольку сайт газеты, где работаю, на капремонте, а мной вдруг овладел какой-то дивный анахроническитй молодежный зуд, заключающийся в том, что очень хочется принести кому-нибудь какую-нибудь пользу /заранее отвечаю на вопрос, который у вас возник: я ничего не курю, оно и так со мной разговаривает/.....теряем нить фразы... находим...нашла.... так вот, буду понемножечку изливать сюда свою криитческую желчь. Може, кому полезно будет.<br />Недавно беседовала с дивной книгопишущей женщиной Амели Нотомб. <br />Cначала все было очень чинно, но потом все стало очень весело/ Вот так.. <a name="cutid1"></a>Какое впечатление осталось у Вас от России?<br />Великолепное. Прежде всего от людей. Тут такие замечательные люди – и умные, и полные энтузиазма, и внушающие уважение, и странные, и простые.<br />Вам понравилась русская постановка «Косметики врага»?<br />Спектакль великолепный. Я видела постановки этого романа в других театрах – в Бельгии, Франции, Канаде, Германии, Италии – и это были прекрасные театры – но российская постанова понравилась мне больше всего, такая необычайно страстная, напряженная, трагическая.<br />Ваши романы всегда отличаются оригинальными сюжетами – а в совсем недавно вышедшей на русском языке «Серной кислоте» Вы обратились к теме реалити-шоу с летальным исходом, к которой последнее два десятилетия не обращался только ленивый. Что послужило причиной такого выбора?<br />Тема действительно заезженная. Но я решила взяться за нее с другой стороны. Все говорят о том, как, мол, эти нехорошие телевизионщики все это сочиняют. А я хотела показать, что виноваты на самом деле не журналисты, а зрители. Ведь если бы не нашлось зрителя на эту отвратительную программу, программы мы не было. <br />А сами Вы бы согласились участвовать в реалити-шоу?<br />А меня уже много раз приглашали – особенно часто стали приглашать именно после выхода «Серной кислоты». Но я, конечно же, отказывалась.<br />И в каком же виде продюсеры хотели видеть Амели Нотомб на голубом экране?<br />Хотели видеть на уже давно идущем во Франции шоу «Ферма», где народ загоняют на такую якобы ферму, и надо заниматься всяким фермерскими делами среди коров и свиней. Еще был проект – запереть в одном помещении всех известных французских писателей и чтобы они вместе писали книгу. Все уже предвкушали, как Амели Нотомб, Фредерик Бегбедер и Мишель Уэльбек будут скакать, ругаться и перегрызать друг другу горло – но к счастью, никто из известных французских писателей не согласился.<br />Христа, Плектруда, Панноника, Здена, Эпифан – пожалуй, больше никто из современных писателей не награждает своих героев таким экзотическими именами, как Вы. <br />Да, я люблю так делать. Когда я создаю какого-то особенного, отличающегося от других персонажа, то всегда стараюсь дать ему достойное имя, которое будет отражать его внутреннюю сущность. Например, имя главного героя романа «Преступление», ужасного урода, лицо которого напоминает ухо, - Эпифан Отос – по-гречески означает «появление уха»<br />А обычное имя удивительный человек носить не может?<br />Конечно же, в жизни выдающиеся люди часто носят ничем не примечательные имена. Но раз уж в своих книгах я сама создаю людей, у меня есть шикарная возможность придумать им такие имена, которых они заслуживают. А вообще в жизни столько людей носят не свои имена… Тот же Саркози - его должны бы были звать Влад, как Влада Цепеша, и уж никак не Николя. <br />Переводчик: Это что же, чтоб он людей в Париже на кол сажал?<br /> - И до этого дойдем.<br /> А ваше имя Вам нравится?<br />Да, вполне устраивает. Милое, настоящее французское имя. Сейчас оно довольно распространено, но в моем поколении – а мне 40 лет – Амели мало. Большинство Амели сейчас двадцатилетние.<br /> -Вашу сущность оно как-то отражает?<br />В общем, да. Когда мы слышим имя «Амели», то представляем не какую-нибудь графиню, герцогиню или гранд-даму, а субретку - смешую, веселую.<br />Говорят, человеку столько лет, на сколько он себя чувствует? Как Вы считаете, сколько лет на самом деле Вам?<br />О, я могу чувствовать себя одновременно на все возрасты, в которых я уже побывала. Могу быть совсем молодой, а могу ощущать себя на десять тысяч лет. Вообще же вопрос возраста для меня совсем не так ужасен, как для большинства женщин, - ведь я писатель.<br />Как у такого необычного человека, как Вы, складываются отношения семьей?<br />С семьей, которая папа-мама-брат-сестра, у меня прекрасные отношения. А вот семья более широкая – дяди, тети и прочие родственники второго плана – это большая строгая католическая семья, и там на меня смотрят косо: что это такое – замуж не выходит, детей не рожает, все время книги какие-то пишет, черт знает что.<br />Как вы думаете, как бы сложилась Ваша жизнь, если бы Вы не уехали из Японии?<br />А я недавно чуть там навсегда и не осталась - и написала об этом в своей книге «Ни от Евы, ни от Адама», которая недавно вышла во Франции. Я чуть было не вышла замуж за очень милого, славного японца. А поскольку он был крупнейшим японским ювелиром, я бы ходила вся увешанная всякими сокровищами, как новогодняя елка.<br />Как Вы все-таки определяете, какую из множества лежащих у вас в столе рукописей отправить в издательство, а какую оставить в вашем знаменитом ящике стола?<br />Никаких определенных критериев здесь не существует. Просто в какое-то мгновение возникает желание вот эту вот отдать книгу в печать. На сегодняшний момент я написала шестьдесят четыре книги, а опубликовала только шестнадцать. Публикация для меня не главное, главное – писать. <br />Собираетесь ли Вы когда-нибудь опубликовать все свои книги?<br />Ни в коем случае. Мой издатель, конечно, хотел бы, чтобы я принесла ему все свои рукописи, но я с самого начала сказала, что этого не будет никогда. Разумеется, я буду продолжать писать – сейчас я пишу по четыре книги в год - а сколько будет напечатано, не знаю. Большинство моих книг не для публикации.<br />Ваша «литературная скорость» уже стала легендой. Это необычайное стремление писать, писать, писать, и снова писать – для Вас дар или напасть?<br />Может быть, это болезнь, но даже если это болезнь, я ужасно счастлива, что я ей болею. Я обожаю писать. Это дает совершенно волшебные, невероятные ощущения.<br />А книги у Вас бывают очень жестокие… Вам не снятся кошмары?<br />Снятся, но мне это очень нравится. Я заметила, что если ночью мне приснится какая-нибудь жуть, то с утра я себя чувствую просто великолепно.<br />Ваши книги часто повергают в мучительные раздумья – так что же, все на свете все-таки хорошо или все-таки полный ужас…<br />Да, это так. Если честно, я не знаю, какова главная задача моих книг и есть ли у них вообще какая-нибудь задача… Думаю, мои книги – стимулирующие. Они скорее возбуждают, чем питают.<br />Как Вы считаете, если прямо сейчас разразилась последняя битва добра со злом , кто бы победил?<br />Ух ты, какой вопрос. Отвечу претенциозно: кого я изберу, тот и победит.<br />А Фредерик Бегбедер, назвал Вас Святым духом французской литературы…<br />Ну что же – раз это сказал Бегбедер, значит, так оно и есть. Бегбедер всегда прав.<br />И не тяжело быть Святым духом?<br />Ничуть.<br />Случалось Вам не в книге, а в жизни сделать что-нибудь действительно плохое и жестокое?<br />Я думаю, что все-таки сделала в своей жизни меньше плохого, чем большинство людей.<br />Тема смерти в ваших романах чуть ли не основная, иумирать вашим героям случается весьма экстравагантными способами. А вот если бы Вам явилась этакая странная фея и предложила оригинальный подарок – какую смерть вы для себя выдумаете, такой и умрете – что бы Вы для себя выбрали?<br />Теперь, когда я приехала в Россию, я знаю это твердо. Я хотела бы умереть как Пушкин – на дуэли.<br />А во имя чего Вы пошли бы на дуэль?<br />Ну, это мы придумаем.<br />А на каком оружии?<br />Это по большому счету все равно – я не владею абсолютно никаким оружием и убьют меня в любом случае. Но чтобы было красиво, наверное, лучше на шпагах – меня таким изящным жестом проткнут, и я упаду. Только кофточку надо будет одеть другую – на этой камушки нашиты, сквозь них шпага может не пройти.… А это забавно – давать интервью в России. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:4913 2007-04-20T16:19:13Z 2007-04-20T16:19:13Z Эту странную штуку я когда-то задумала 9 мая...<br />Спасибо Насте Сигачевой за масштабную и полную неземного энтузиазма историческую консультацию!!!!<br />История храброго летчика Талалихина<br />(только не того Талалихина, который в 41-м сбил бомбардировщик, а немножко другого)<br /><br />Храбрый летчик Талалихин рухнул в Концептуальный лес вместе со своим ЯК-6. В отличие от Талалихина, самолет пережил столкновение с этим географическим пунктом плохо, точнее, не пережил его вообще и развалился. Высказав останкам любимого летательного аппарата все, что он думал о немецкой авиации и о немецких истребителях в частности, Талалихин задумался над тем, в какую сторону теперь выбираться из этого леса и, если уж на то пошло, откуда вообще взялся этот лес, если Талалихин точно помнил, что падал в поле, и еще подумал тогда, что вот теперь уже точно хана и, несмотря на то, что Бога нет, кто-то все-таки рассердился на талалихинскую наглость и принял меры. Вскоре на опушку поляны, где храбрый летчик предавался этим бесплодным размышлениям, вышли парень и девушка странного вида.<a name="cutid1"></a> Больше всего они походили на партизан, но никакого оружия Талалихин у них не увидел. Ну, что без оружия, это и хорошо – партизаны в лесу и такие бывают, что чикнут, будь ты хоть немец, хоть русский, хоть папуас в перьях. Впрочем, лица у парочки были совершенно не злые и даже какие-то невоенные, каких Талалихин уже давно не видел и не скоро увидеть предполагал. И даже «здрасте» они сказали как-то совершено по-мирному. Тут Талалихин решил спросить о том, что волновало его не меньше не пойми откуда взявшегося леса:<br /> - Ребята, а вы куда «Мессершмит» упал не видели? Я же тут чего с разбитым самолетом стою – вы не поверите, я его сбил. Просто цирк получился. Лечу, никого не трогаю, произвожу разведку, а тут мессер – от ведущего, наверное, оторвался. И прет эта скотина на меня в атаку, герой с дырой. Ведущего потерял, так самому выпендриться захотелось. Да уж, подвиг, тарахтелку мою сбить – я от него вообще никуда деться не могу. И тут на меня такое нашло, что попер я на него сам в лоб. Он от меня вниз, и тут я ему со всей нашей советской прямотой носом в фонарь, это где пилот сидит. То есть натурально самолетом фрицу по башке, вот такие у нас в авиации боевые будни. И падаем, понятное дело, оба к чертовой матери вниз. Как я живой остался, хоть убей, не понимаю. И вот еще чего я не понимаю – почему дыма от мессера не видно. Короче, ребята, где мой фриц – не могла ж мне вся эта петрушка померещиться?<br /> - Не могла, конечно. Если бы ты его не сбил, дядя, тебя бы здесь не было. И по той же самой причине он сюда не свалился, – сказал парень.<br /> - А куда это сюда? – спросил практичный Талалихин, решив сначала выяснить свое местоположение, а потом уже разобраться с этой странной фразой.<br /> - В Концептуальный лес.<br /> - Тьфу!!! – ( Выяснил, ничего не скажешь) – Тут немцы есть или нет?<br /> - Нет, - сказал парень, - а кто это?<br />Талалихин открыл рот, закрыл его и снова открыл. Будучи гражданином Союза Советских Социалистических республик, он успел за свою жизнь наслушаться и навидаться много такого, что на километровые дистанции выходило за рамки здравого смысла, но все это решительно меркло перед парнем, в 1942 году спрашивающим, кто такие немцы. Итак, в довершение того, что Талалихин, похоже, не сбил истребитель, свалился незнамо куда и раздолбал к едрене фене самолет, он еще и ухитрился в этом незнамо где найти пару психов, ну просто мировой денек.<br /> -Ну ладно, ребятки, - сказал Талалихин, - а покушать в этом замечательном лесу, где нет немцев, чего-нибудь можно?<br /> - Ну разумеется, пойдемте к нам, - странная парочка нырнула заросли папоротника, и хваля себя за находчивость храбрый летчик полез за ними. <br />Психи – это, в конце концов, совсем не плохо, там, где есть психи, есть психбольница, а где есть психбольница, есть крупный населенный пункт, а где есть крупный населенный пункт…в общем, все в порядке, Талалихин. Сейчас еще, может быть, расположение какое-нибудь наше найдем. С этими мыслями исполненный оптимизма Талалихин продирался и продирался сквозь папоротники, пока папоротники не кончились, а за ними не оказалось здоровенное дерево с какой-то ямой у корней. Рядом на земле стоял патефон. В траве валялись какие-то беспорядочные, будто сорокой натасканные вещи.<br />- Пришли. Это наш дом. – гордо сказала девушка.<br /> - Так, а другие люди тут есть? – нервно спросил летчик.<br /> - Ёхан Палыча можно считать человеком? – парень в ответ решительно помотал головой, - нет, людей тут нет. Садитесь, грибы я сейчас поставлю вариться, а пока чаю попьем.<br />Девушка нырнула под дерево и вылезла оттуда с тремя чашками. Стало ясно, что никакой психбольницы и всего того, что успел себе нафантазировать Талалихин, не было. Психбольницу либо разбомбили, либо вывезли, а этих двоих в суматохе забыли. Или фашисты уже вошли в город, где была больница, и перестреляли в ней всех, кроме этих двоих, спасенных санитарами или сообразивших убежать. Может быть, они так напугались, что решили не говорить о немцах и войне, как будто они вообще не знают, что это такое. А может быть, в их больных головах сработал какой-то не позволяющий человеку умереть от страха механизм, и они действительно забыли, что разрушило их тихую безопасную жизнь в больнице и прогнало в этот лес, где они, в конце концов, обустроились и как-то зажили и даже, кажется, были счастливы.<br /> -А чайник-то у вас где? – механически спросил Талалихин.<br /> - Сейчас будет, - сказала девушка, сложила руки рупором и завопила в лес: «ЧАЙНИК!!!»<br />От вопля из соседних кустов вылетела стайка мелких птиц, и в следующий момент храбрый летчик Талалихин понял, что это не птицы, а хомяки. А в еще один следующий момент из-за деревьев на четырех лапах выбежал чайник, что окончательно прояснило храброму летчику ситуацию.<br /> - Значит так, Талалихин, - сказал себе Талалихин, беря чашку с чаем, - в часть тебе теперь уже точно не надо – психи советской авиации без надобности. И в госпиталь, пожалуй, тоже не надо – чего я там буду, в госпитале, им раненых лечить, а не с чокнутыми нянчиться, которые чайники бегающие видят. Осколком раненого ты зашил, и он обратно на фронт, а если человек чайники видит, тут уже от него никакой для Родины пользы нет и не будет, а нам нужно все для фронта, все для победы. Так что нечего тебе, Талалихин, подрывать своей съехавшей крышей обороноспособность страны. Да и вообще как-то это идейно вредно получается – советский летчик от фрица с ума сошел. Хотя это еще большой вопрос, от фрица ли. Жизнь-то, собственно, такая, что от чего с ума сойти – выбирай не хочу. Тут тебе, и когда аэропорт бомбили в июне, и как Любу-медичку на глазах разорвало, с которой пожениться хотели, и девочки те повешенные на площади, и деревня моя родная, которой нет уже. Уж как-то слишком много всего на мою голову. А с другой стороны, черт его знает – может, я еще тогда, в июне, рехнулся, а все остальное – бред вроде этого чайника и хомяков летающих, и не сбивал я никакой мессер, потому что и не было никакого мессера? Но тут Талалихину пришлось прервать свои размышления, потому что один из летающих хомячков, неудачно выйдя из полуторной петли, плюхнулся прямо ему в чашку.<br />Мораль истории храброго летчика Талалихина заключается в том, что деликатность великая вещь. Как ты наверняка уже догадался, дорогой читатель, если ты не полный пенек, а в том, что ты не пенек, я не сомневаюсь по той простой причине, что пенька давно бы уже заломало все это читать, ну так вот, ты наверняка догадался, дорогой читатель, что парень и девушка, а точнее Драгомир и Эрна Ульвунге, прекрасно знали ту единственную причину, по которой можно по окончании воздушного боя свалиться в Концептуальный лес. М-да, вот так вот. Но поскольку настоящие оборотни, в отличие от тех харь, которые показывают в плохом американском кино, являются существами исключительно блин, читатель, если ты думаешь, что писать мораль для сказок легко, то ты здорово ошибаешься, я тут на самом деле уже чувствую себя, как та хрестоматийная канарейка, которую перепутали с лимоном. И самое ужасное заключается в том, что я в рамках борьбы с собственным раздолбайством сажусь за комп и принципиально не выпускаю себя из-за него, пока не допишу очередную сказку. В общем, я просто честно признаюсь, в чем тут дело. Дело в том, что сегодня День Победы. А в День Победы я почему-то всегда чувствую себя в чем-то перед всеми виноватым - а точнее не в чем-то, а в том, что хоть ты тресни не могу в этот день почувствовать то, что меня призывают почувствовать по всем каналам телевизора. И раз уж я такой моральный урод, то лучшее, что я могу сделать – это быть моральным уродом до победного конца и посвятить этому празднику вот такую вот сказку.<a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:4783 2007-04-13T14:17:44Z 2007-04-13T14:19:09Z Посвящается Евгении Пигаркиной - к сожалению, безо свякой нежности<br />Как погиб мир<br /><br />Однажды в Концептуальный лес забрел пиарщик. Ну да, а как вы думали, без пиарщика – без пиарщика, к сожалению, обойтись не удастся. Я и сам надеялся обойтись без пиарщика, но, как видите, ничего не вышло. Скажите вообще спасибо, что не копирайтер. В общем, забрел этот долбанный пиарщик в Концептуальный лес и забрел в него так хорошо, что наткнулся в нем на трэш-оганизатора Отто Бавва.<a name="cutid1"></a> Этого, впрочем, пиарщик не понял. Одно из самых неприятных свойств трэш-организатора заключается в том, что по его виду вы ни за что не скажете, что это трэш-организатор, а будете уверены в том, что это обыкновенный студент с перепою. А когда вы поймете, что это не студент и не с перепою, а трэш-организатор, то будет уже поздно и ни спрятаться, ни убежать вы никуда не успеете. Но до этого у пиарщика тоже не дошло, потому что произошли следующие позорные события. Псевдостуденчески-постперепойный вид Отто Бавва шевельнул в душе у пиарщика какие-то – лучше бы их там вообще не было – ностальгические струны, и пиарщик после обмена приветствиями немедленно сел на пенек и принялся гнать Отто телегу такого содержания, что вот как оно хорошо быть студентом, сам же, блин, когда-то им был вот три дня не спишь, четыре дня бухаешь и свежий как огурец еще и трахаться хочется а потом вот эта молодость кончается и все пиздец казалось бы каких-то сраных двадцать семь лет а сил уже нету ни хрена на редкость говено устроен этот мир как раз детство кончилось работать надо причем понятное дело двадцать пять часов в сутки а сил уже тю-тю просто подстава какая-то вселенская. В общем, это был никакой не инфернальный пелевинский пиарщик, а обыкновенный, как выражается одна моя подруга, дятел офисный одна штука, по каким-то непонятным для интеллигентного человека причинам дико влюбленный в свою кретиническую работу и положивший себе целью расшибиться даже не в блин, а в какой-то гребаный лаваш, но достигнуть в выполнении этой кретинической работы сияющих нечеловеческим блеском высот. Выслушав трудоголический спич этого несчастного человека, Отто Бавв нехорошо хмыкнул и сказал: «Чувак, молодость я тебе, конечно, не верну - то есть в принципе вернуть я ее могу, но Ехан Палыч с Драгомиром меня однозначно уроют за такие инициативы – а вот в техническом плане пожалуйста». С этими зловредными словами Отто извлек из пространства и сунул пиарщику следующие вещи:<br />1. волшебную дудочку для приманивания журналистов на мероприятия<br />2. коробочку с волшебным порошком, который, будучи посыпан на журналиста, немедленно начинал вызывать у него во всем теле крайне неприятный зуд, проходящий только после написания большой и позитивной статьи о необходимом пиарщику предмете<br />3. волшебную опять же бутылочку минеральной воды, выпив из которой, клиент немедленно становился добрым, умным и понимающим абсолютно все нужды и возможности пиарщика<br />Золотая рыбка хренова. Понятное дело, что получив на руки такие замечательные девайсы, пиаршик со скоростью, которую сложно представить в трезвом виде, помчался штурмовать свои нечеловеческим блеском сияющие вершины. И тут же произошло именно то, что только и могло произойти в подобном случае. Проследив работу нашего героя при помощи я уж не знаю чего, и знать в целях сохранения здоровья не хочу, аналитики ФСБ пришли к выводу, что то, с помощью чего он на полном ходу движется к сияющим нечеловеческим блеском высотам, – это как раз то, что нужно стране для гарантированного решения проблемы-2008. Пиарщика посадили за связь с шумерской разведкой, девайсы конфисковали и только начали их продуктивно использовать, как в Штатах поняли, что демократии в России и далее по часовой стрелке сейчас будет упитанная полярная лиса, в просторечии называемая полный писец, и в рамках спасения свободы и прав человека ахнули по нам парочкой чего у них там было на случай марсианской атаки. А было у них весьма много чего, потому что от Западной Европы, в которую они по ошибке попали, не осталось ни хрена вообще. Мы, расстроившись, тоже по ним ахнули, в результате чего снесли пол-Америки и случайно Кубу. С оставшейся половины Америки по нам опять ахнули, и тут уже подключились Китай с северной Кореей, у которых, разумеется, все что надо для этого дела было, но они прикидывались ветошью, и через несколько часов планете наступила жопа (блин, и откуда же у меня столько оптимизма взялось?).<br />Вот так и погиб мир от излишнего энтузиазма одного офисного работника. Вы, конечно, спросите, каким же это таким интересным способом я смог все это написать, а вы - прочитать, если он погиб. Звучит дебильно, но я не знаю. Вот такие дела. Зашибись сказочка получилась – мало того, что апокалипсическая, так еще и банально хреновая. И к этому счастью я сейчас еще должен придумывать мораль, за-ме-ча-тель-но. Читатель, у тебя йаду или стенки какой-нибудь не найдется? А хотя, собственно, и вот она, я имею в виду мораль, а не стенка, проста, как валенок: если ты такой мутант, что занимаешься тем, что пишешь сказки про оборотней и трэш-организаторов, которые, что самое зашибенное, являются твоими вполне реальными друзьями и знакомыми, сиди, мать твою, и пиши их, мать твою еще раз, а не устраивайся на работу в офис. <a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:4531 2007-04-13T12:43:19Z 2007-04-13T12:43:19Z эта гребаная тварь внутри меня - она периодически хочет, чтобы я умерла urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:4237 2007-04-13T12:32:48Z 2007-04-13T12:32:48Z сдохнуть urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:3938 2007-02-18T10:25:37Z 2007-02-18T10:27:03Z Про это самое<br /><br />К Будде Семену Григорьевичу, держась за лапки, пришли два ежика.<br /> - Милостивый Будда, - сказали ежики, - мы очень любим друг друга.<br /> - Прекрасно, - сказал Будда Семен Григорьевич.<br /> - И мы хотим размножаться, - сказали ежики.<br /> - На здоровье, - сказал Будда Семен Григорьевич.<br /> - Но мы не знаем как, - закончили ежики, - и никто не знает. Вообще. – Тут ежики синхронно всхлипнули. <a name="cutid1"></a><br />Будда Семен Григорьевич внимательно посмотрел на ежиков, потом внимательно посмотрел на них с другой стороны, понял, что слово «осторожно» не поможет здесь ни в коей мере, и сказал:<br /> - Ну, значит так. Я честно не представляю себе, как вы это можете делать, поэтому сделаю то, что делаю всегда, то есть проявлю свое безграничное милосердие. Так что сейчас я щелкну пальцами, после чего каждый раз, когда истинная любовь будет наполнять все ваше существо, вы будете превращаться в прекрасного юношу и прекрасную девушку. А у прекрасных юношей и прекрасных девушек, если я хоть в чем-нибудь разбираюсь, а разбираюсь я практически во всем, проблем с размножением не возникает. Ну, а по завершению вы превратитесь обратно в ежиков – так вы еще и дополнительно проникнетесь уникальностью этой самой истинной любви. А поскольку я, как я уже сказал, делаю это в рамках проявления своего безграничного милосердия, то произведя с вами вот эту, так сказать, операцию, я еще и сделаю так, что у вас будет гораздо больше, чем у других зверей, стимулов сделать вашу любовь такой, какой она должна быть, чтобы принести счастье обоим. Во-первых, ваша любовь, как и полагается настоящей любви, будет всегда окутана тайной: даже если вас кто-то и застанет за тем, чего вы пришли у меня просить, то ни в жизнь не догадается, что это размножаются ежики, – скорее уж подумает, что застукал парочку каких-то не известных ему по странной случайности кинозвезд. Во-вторых, ваша любовь обязана будет быть искренней, потому что, сами понимаете, симулировать тут у вас ничего не получится. И в-третьих, ваша любовь обречена будет быть обоюдной. Вы себе представляете, какая ерунда получится, если одного из вас любовь преисполнит, а другого не преисполнит.<br />Высказавшись подобным образом, Будда Семен Григорьевич щелкнул пальцами, сразу же после чего ежики, которых истинная любовь переполняла уже третью неделю, превратились в прекрасного юношу и прекрасную девушку и, держась уже за руки, побежали размножаться, потому что делать это при Будде все-таки постеснялись, хотя, казалось бы, чего стесняться Будды.<br />Повезло, в общем, ежикам. Мораль этой оптимистической сказки, мои дорогие любители шуток про размножение, в том, что если ну совсем не понимаешь, как что-то делается, но твердо знаешь, что как-то это все-таки делается и как-то все-таки выглядит, совершенно необязательно сразу представлять себе какое-нибудь сверхъестественное извращенство, потому что все может оказаться, наоборот, очень клево, красиво и правильно. В мире вообще очень много клевых вещей, и все они в принципе по нашу душу, и мы их не замечаем исключительно по причине собственного тупизма или замечаем только тогда, когда специально обученные люди доводят все это до нас с помощью всяких символов и аллюзий. <a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:3750 2007-02-14T10:18:25Z 2007-02-14T10:18:25Z Если кто-то из читающих это встречает этот гребаный грязным веником Валентинов День не так, как хотелось бы, не расстраивайтесь. Я встречаю его, во-первых, в полном одиночестве, во-вторых, за написанием в этом полном одиночестве трех рецензий на две эротические книги и одну книгу о том, как решить свои эротические проблемы. Вот такой вот праздничег, хорька ему в жопу, впрочем нет, хорька жалко, лучше петарду. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:3531 2007-02-03T10:57:18Z 2007-02-03T10:57:18Z Об обитающих в Концептуальном лесу чудовищах, угрожающих человеку<br />трактат<br />Мыша растаманская заводится от излишнего гедонизма. Шерсть она имеет зеленую, глаза же красные. Привлеченная весельем, мыша проникает в жилище, моментально изничтожает в нем все продукты и сигареты, начинает самовольно менять кассеты в магнитофоне, потом наглеет окончательно и заявляет, что трава, которую здесь курят, ее уже не торкает и надо бы достать чего покрепче. О растаманской мыше упоминает Дмитрий Гайдук, изгнать ее очень сложно.<a name="cutid1"></a><br />Обломинго – огромная птица с длинным клювом и острыми когтями. Создание это более всего ненавидит человека и дела его. Завидев человека за каким-нибудь полезным или приятным занятием или же строящего некие планы, птица Обломинго с яростным криком устремляется на него и ударам клюва мгновенно разбивает плод его трудов либо же хлопаньем крыльев расстраивает его планы. Там, где эта птица совьет себе гнездо, человеку жить невозможно.<br />Харамамбару – ужасное чудовище, убивающее при помощи своего облика. Охотясь, этот зверь встает перед человеком так, чтобы тот мог его видеть. Пораженный его удивительным видом, человек начинает размышлять, что же такое стоит перед ним и скоро лишается рассудка. Тогда харамабмару набрасывается на него и пожирает.<br />Унылые еноты – звери, обликом своим неотличимые от енотов обычных, но гораздо опаснее их. Пищей им служат человеческие гордыня и жадность. Наметив себе добычей человека, любящего деньги и мирские блага, унылые еноты пробираются к нему в дом, садятся и с унылым видом начинают смотреть на все им накопленное, как бы говоря: «Ну и что тут такого крутого?» Уязвленный этим зрелищем, человек принимается накапливать больше денег и мирских благ, дабы звери не смотрели на него так неодобрительно, но привлекает этим еще больше енотов, рассаживающихся вокруг него с еще более унылым видом. Многих унылые еноты, питаясь, доводят до разорения или до душевного помешательства, а случается, что и до того, и до другого.<br />Жопа С Ушами есть ужаснейшее из чудовищ, населяющих землю. Тело ее состоит из огромной жопы, из которой растут две предлинные ноги и два громадных уха. Расправляя их, Жопа С Ушами прислушивается к тому, что говорят люди и если услышит что-либо, что ей не понравится, то со всех ног бежит туда и наступает тому, кто это сказал. Предугадать же, какое слово приведет чудовище в гнев, не может и мудрейший из мудрых. На то оно и жопа.<br />А мораль всего этого такая, что раз всякой страшной фигни в мире столько, что самым правильным будет вообще ничего по жизни не бояться. Потому что если бояться всего, то никакой боялки не хватит, а если бояться избирательно, запутаешься на фиг, чего бояться, а чего нет. Потому что то, что ты, дорогой читатель, только что прочел, - это дааааалеко не полный список. Я бы мог и про модальных удодов, и про внутряную овцу, и про матерную собаку, и про вислоухого жопокрыла и ой как много про кого еще, только мой жесткий диск жесткий, а не резиновый. А насчет вислоухого жопокрыла оборотень Драгомир меня лично просил, чтобы я не пугал людей.<a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:3212 2007-02-02T15:40:34Z 2007-02-02T15:42:15Z Про мировой баланс<br /><br />Однажды трэш-организаторы Отто Бавв и Габриэль Вэнтиль решили, что в их жизни чего-то не хватает, и отправились снимать девушек, причем Габриэль Вэнтиль зачем-то прихватил с собой мегафон. Вернувшись, они обнаружили в коробке из-под канцпринадлежностей, в которой жили, доктора Зло. <a name="cutid1"></a>. После сорока минут того, за право посмотреть на что удавился бы любой режиссер второсортного американского боевика, даже не сообразив, что, удавившись, он уже не сможет воспроизвести это себя на студии, наши герои все-таки выкинули доктора в проделанную при помощи тибетской магии дырку в пространственно-временном континууме. О том, куда дырка вела, лучше было даже не думать. <br /> - А если подумать, он ведь нам ничего не сделал, - задумчиво сказал Отто Бавв, разглядывая шмоть мозгов, прилипшую к его ботинку.<br /> - Мне наплевать – он был в моих брюках, - мрачно ответил Габриэль Вэнтиль.<br /> - Габриэль, выйди из образа, твоих брюк на нем не было. На нем, кажется, вообще не было брюк, хотя я в этом и не уверен, – сказал Отто Бавв, все еще пытаясь визуально определить, кому принадлежат мозги.<br /> - Да, насчет брюк я, пожалуй, увлекся. Но если дело не в брюках, то зачем мы его тогда так?<br /> - Я об этом тоже думаю. Слушай, а тебе не кажется, что мы сделали что-то не то? В смысле очень не то. В смысле мы случайно не отправили только что в жопу мировой баланс?<br /> -Я не ручаюсь, что это была жопа.<br /> -Это была метафора, Габриэль. Я пытался спросить, не кажется ли тебе, что мы сейчас несколько перестарались и с кондачка решили глобальную онтологическую проблему противостояния светлого и темного начал во Вселенной, которую на протяжении ее своего существования каждый человек должен индивидуально решать в рамках личностного духовного становления. Потому что если мы сделали именно это, то мы серьезно накололи огромное количество народа.<br />Габриэль Вэнтиль пошарил в своей густой шевелюре в поисках затылка, но так ничего и не нашарив, почесал нос.<br /> - Знаешь, даже если все это так, мы все равно уже не вспомним, куда его засунули. И философия после тибетской магии однозначно плохо действует на мои нервы. У меня, кажется, уже глаз дергается. В общем, сейчас я в рамках снятия стресса пройдусь по Концептуальному лесу и превращу в офисного работника первого, кого увижу, так что ты лучше куда-нибудь спрячься.<br />С этими словами Габриэль Вэнтиль скрылся в лесу, а Отто Бавв решил на всякий случай вырыть бомбоубежище.<br />Мораль этой сказки в том, что внимательнее надо быть к окружающему миру. Главное, все над этим смеемся, великий и могучий офисный юмор типа, ну да, смешно, почему первый маркетолог упал с пальмы – потому что сдох, а почему второй маркетолог упал с пальмы – потому что увидел уникальную возможность сдохнуть и сдох, ну да, а третий упал, потому что увидел новую тенденцию рынка, четвертый потому что решил исследовать новую тенденцию рынка, пятый потому что не хотел нарушать традицию, а все остальные маркетологи учились по книге пятого. Ну да, смешно, а как вся эта хренова куча маркетологов оказалась на пальме, никто, конечно, не спрашивает и не интересуется, чтобы шутку не портить. Маркетологи в южных широтах поголовно являются рапитосами, а мы не то что попытаться как-то проанализировать этот факт и сделать из него для себя, может быть, какие-нибудь полезные выводы, мы этого вообще в упор не видим. А потом еще плачем, материмся и спрашиваем, почему жизнь такая фиговая. <a name="cutid2"></a>. urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:3002 2007-01-21T08:06:20Z 2007-01-21T08:06:20Z Про мальчика-мутанта крысу девочку-мутанта медузу. <br />Сказка о любви.<br /><br />Трэш-организаторы Отто Бавв и Габриель Вэнтиль жили в самой гуще Концептуального леса в коробке из-под канцпринадлежностей. Жили они замечательно: варили омлет из яиц стеклянных роботов (потому что из яиц деревянных роботов ты хрен чего сваришь), водили студентов филфака смотреть, как живет на ели галстук Бориса Виана, крутили в лесу кино и делали всякие глупости с пространственно-временным континуумом. Отравляло их существование только то, что у них не было детей.<a name="cutid1"></a> Конечно, если подумать, детей у них быть и не могло вообще никак, потому что они не то что разнополыми, но даже гомосексуалистами не были, но они все равно расстраивались из-за того, что у них нет детей, и не просите меня объяснить ход их мысли. На вопрос, каким же все-таки образом и из какого и, кстати, чьего, раз уж об этом зашла речь, места у них появился мальчик-мутант крыса, эти подонки радостно рассказывают две совершенно разные истории, так что эту важную часть сказки мне, к сожалению, придется похерить в пользу художественной целостности. Ну, а вырос мальчик-мутант крыса совершенно потрясающим пацаном. Всем мальчикам, мутантам и крысам, которые его видели, становилось просто дурно. Трагизм ситуации заключался в том, что вырос-то он вырос, а вот с тем, ради чего он вырос и ради чего вырастает каждое существо в этом лучшем из миров, друзья мои, у мальчика-мутанта крысы был полный даже не знаю какой эвфемизм тут подобрать, потому что делать то, ради чего вырастает каждое существо в этом лучшем из миров, ему было абсолютно не с кем. Вы зря ржете, потому что это очень глубокая драматичная сказка о том, как мальчик-мутант крыса пытался обрести через любовь смысл жизни и гармонию. И он совершенно несказанно мучился, пока не увидел вдруг девочку-мутанта медузу. Ага, безо всяких сюжетных тупизмов, вы что, думали, я вам тут буду про сломанный каблук и перепутанные чемоданы сопли литературные по монитору размазывать, настоящая любовь кладет с прибором на этот сюжетный маразм, настоящая любовь на слабо обходится без него, мальчик-мутант крыса просто взял и ее увидел. От переполнивших его эмоций мальчика-мутанта крысу вырвало томиком Овидия. И было бы странно, если бы этого не случилось. Девочка-мутант медуза родилась в результате изнасилования медузой выпускницы журфака МГУ, отдыхавшей в Болгарии в летнем лагере Городской Школы Студенческого Актива как раз в том месте, где в Черное море впадает очень грязная река Камчия, и поэтому была удивительно красива. Придя в шок от обретения смысла жизни и гармонии, мальчик-мутант крыса начал бормотать что-то невразумительное, одновременно пытаясь спрятать куда-нибудь томик Овидия, но девочка-мутант медуза, несмотря на то, что тоже пришла в шок от обретения смысла жизни и гармонии, быстро сориентировалась в ситуации и поцеловала его. Сразу же после этого мальчик-мутант крыса и девочка-мутант медуза стали жить долго и счастливо, чем занимаются и по сей день.<br />Так что мораль этой сказки в том, что все хня, причем полная. Потому что так и получается, к сожалению, исходя из того, чем я тут занимаюсь. М-да. Если опять же подумать, то раз есть Концептуальный лес, у него должна, наверное, быть какая-то концепция. А концепции нет. Как вы, сдается мне, уже заметили, а если не заметили раньше, то сейчас-то уж точно заметили, ее вообще совсем нет. Я сижу тут и пишу сам не знаю зачем конкретную ересь, а вы все это читаете. Читатель, тебя вообще не пугает, в какую литературную и не только жопу мы с тобой уткнулись? Я так и знал, что не пугает, а, между прочим, должно.<a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:2618 2007-01-21T08:04:16Z 2007-01-21T08:04:16Z Про мультфильм<br /><br />Волчонок, которого почему-то звали Миямото Мусаси, стоял засунув голову в муравейник и увлеченно спорил с его обитателями, когда от этого занятия его оторвал крик «Да вот же он!» Волчонок поспешно вытащил голову в более естественную для нее среду и приготовился опять в чем-нибудь извиняться, но вместо очередного оскорбленного до глубины души обитателя Концептуального леса увидел бородатого дядьку и усталого вида женщину с детской коляской.<a name="cutid1"></a><br /> - Так это он и есть? – с интересом спросила женщина.<br /> - Он самый, Люся. Смотри внимательно – вот как раз он и должен быть в сценарии. Мультфильм так и будет называться – «Придет серенький волчок».<br />Несколько секунд женщина с искренним любопытством разглядывала волчонка, потом спросила, как, по мнению дядьки, волчонок, которого она почему-то назвала «волчок», должен сочетаться в мультфильме с графикой Пикассо, Назымом Хикметом и военным детством самого дядьки, дядька стал шумно объяснять, что как-то должен, и крича и жестикулируя они скрылись в кустах прежде, чем волчонок, которого почему-то звали Миямото Мусаси, успел спросить, можно ли ему поиграть с ребенком, который в коляске, и что такое мультфильм. В результате спор с муравьями так и остался неразрешенным, потому что весь оставшийся день волчонок носился по лесу и задавал всем, кого видел (а дядьку с женщиной и коляской он, кстати, так и не нашел), дурные вопросы про Пикассо, Назыма Хикмета, мультфильм, сценарий и что такое военное детство. Подзатыльников он, конечно, наполучал как слоненок из сказки Киплинга, но в конце концов нашел и Пикассо, и Назыма Хикмета, которые заодно и объяснили ему, что представляет из себя мультипликация. Как оказалось, они жили совсем неподалеку и к ним в тот день тоже заходили эти Юра с Люсей и детской коляской и тоже спорили насчет того, как это все совместить в сценарии. <br />Мораль этой сказки – ох, блин, а что мораль этой сказки? Это вообще могла бы быть замечательная сказка про спор волчонка с муравьями, а получилась по каким-то неизвестным мне сволочным причинам вот такая пальцованная постмодернистская фигня. Вот специально не буду это стирать из соображений мазохизма. Нет, ну это надо же было. Так что мораль этой короткой и хреновой сказки в том, что не надо писать хреновые сказки, потому что вот как они выглядят. <a name="cutid2"></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:freken_freak:2546 2007-01-19T11:13:11Z 2007-01-19T11:13:11Z Про сложности похода в гости<br /><br /> - Простите за любопытство, месье, но зачем вы так орете на ель? – все-таки решила спросить девушка-оборотень Эрна Ульвунге у Бориса Виана.<a name="cutid1"></a><br /> - К ели у меня никаких претензий. Я уговариваю эту сволочь с нее спуститься. Вот, полюбуйтесь, - Виан показал на ветку, вокруг которой с видом, будто оно так и надо, обвился галстук, - два часа назад забрался туда ни с того ни с сего и отказывается слезать. А в восемь я должен быть на ужине у Дирижоплей. А тех, кто приходит без галстука, они пристреливают из соображений национальной идеи. Ч-ч-черт. Вы не знаете, мадемуазель, что галстуку может понадобиться на ели?<br /> - Даже в голову ничего не приходит…а вы его ничем не обидели?<br /> - Да чтоб меня прибили собранием сочинений Гуффе - если бы все обращались со своими галстуками так же хорошо, как я, не было бы ни Великой депрессии, ни Второй Мировой! – Виан бросил на галстук ультраукоризненный взгляд, но ошибочно попал в древесный гриб, отчего тот тут же покончил с собой.<br /> - Хмм, так может быть, ему просто захотелось побыть одному - знаете, это всем иногда требуется. А вы не пробовали потрясти дерево? Не могу ручаться, что это сработает с галстуком, но с куртуазными маньеристами действует безотказно.<br /> - Так давайте скорее попробуем! – Борис Виан все еще не терял надежды попасть на ужин.<br />Ухватившись за ель, Борис Виан с Эрной Ульвунге принялись изо всех сил ее трясти. Галстук только завязался в дополнительный узел, а с ели немедленно свалился рапитос и сломал себе ногу. Это расстроило Бориса Виана окончательно.<br /> - Ну все, плакал мой ужин у Дирижоплей горькими слезами. А эта не умеющая держаться на ветке скотина теперь наверняка еще и подаст на меня в суд. Свинство, а не жизнь!<br /> - Знаете, месье, мне вас жалко, - прислушавшись к себе (то есть, прижав ухо к боку), сказала девушка-оборотень. Конечно, проще всего все ваши проблемы можно решить, съев вас, – это в принципе универсальный способ сделать жизнь лучше, можете порекомендовать его вашим друзьям – но вы мне нравитесь, и мне хочется сделать для вас что-то необычное. Вообще я терпеть не могу превращаться во что-либо помимо волка, но тем не менее… - Девушка-оборотень Эрна Ульвунге сделала глубокий вдох и превратилась в однозначно совершенно потрясающий галстук. - Только постарайтесь не макать меня в соус.<br />В полном офигении от того, как оно все бывает, Борис Виан завязал галстук… или девушку-галстук…или галстук-оборотень… тьфу, ну в общем, то, что перед ним было, на шее и ускоренным шагом – было без четверти восемь, а Дирижопли жили даже не в Концептуальном лесу – отправился на ужин.<br />Так что мораль этой сказки в том, что за сколько часов ты не собирайся в эти гребаные гости, никакой гарантии того, что соберешься ты нормально, нет и быть не может – это, наверное, такое частное проявление мирового хаоса.<a name="cutid2"></a>